Котобар «Депрессняк»  - Стелла Грей

Маргарет Новикова

И как говорилось в одном бессмертном произведении: «А поутру они проснулись»…

Надо признать, я думала, что мы оба с Бенедиктом будем делать вид, словно ничего не случилось. Именно поэтому как обычно встала, напевая приняла душ, как мантру повторяя про себя «Ничего не было-ничего не было-ничего не было», а после отправилась на кухню делать завтрак.

Однако Беня, как всегда, пошел в принятых мерах гораздо дальше, чем я!

В тот момент когда Осборн появился на кухне, у меня по коже прошелся холодок, от ощущения, словно в помещении на несколько градусов упала температура!

– Доброе утро, – холодным загробным голосом поздоровался Бенечка, и я сразу поняла – ни черта оно не доброе!

– Здравствуй, – ровно ответила, решив поддерживать линию поведения владельца дома. Хочет быть замороженной ящерицей – да пожалуйста, мне же меньше притворяться, изображая из себя пай-девочку. В конце-концов у нас договоренность и ничего более.

Завтрак прошел в тягостном молчании, так же, как и дорога до бара. Ну, а весь последующий день я наблюдала эпическое полотно: «Возвращение Дарта-Вейдера»! Оказывается, за прошедшее время я отвыкла от обычного поведения господина Осборна и сейчас им «наслаждалась» с какой-то затаенной тоской. Притом, не только я, но и весь остальной персонал. Досталось и Тони, и Линде, пару раз другим официанта и даже управляющей Виктору.

– Маргарет, признавайся, ты ты ему озверин в еду подсыпала? – краем рта шепнул Энтони, нервно натирая бокал.

– Нет, – с сожалением вздохнула я, размышляя о том, что с большим удовольствием сыпанула бы пургена.

– Досадно. Многое бы объяснило. А то он в последнее время такой благостный стал, что мы успели обрадоваться и расслабиться. Зря.

– Зря, – подтвердила я, поймав себя на тех же мыслях.

Все это время я по инерции считала Осборна все тем же холодным земноводным, но на контрасте с тем, как он вел себя сейчас… понимала, что за последние пару недель общения в режиме тет-а-тет, Бенечка реально расслабился.

За сегодняшний день не влетело еще разве что мне. И поэтому с каждым часом, я замечала все больше недовольных взглядов от коллег и практически мечтала, чтобы Хронос Змеевич сорвался уже и на непосредственной причине его плохого настроения. Иначе была вероятность, что после смены меня просто поколотят в раздевалке.

Мечты как известно – сбываются! Порой самым извращенным образом, так что карающий взор Дарта Вейдера обратился и на меня.

Я как раз пропылесосила все сидения и занималась полировкой столов, периодически сгоняя с них кошек. Эти поганцы особенно обожали размещать свои пушистые попы на только что протертых поверхностях.

– Маргарет, – за спиной вырос Бенедикт, притом настолько близко, что его дыхание коснулось чувствительной кожи обнаженной шеи. – Что это такое?!

– Где? – на выдохе спросила я, ощущая, как волна мурашек катится вниз по позвоночнику.

– Вот, – длинные, изящные пальцы скользнули по поверхности только что протертого мною стола и… подцепили кошачий волос. – Что я говорил по поводу чистоты в зале? Это одно из основополагающих требований «Депрессии»! Тут недопустима халатность и небрежное выполнение своих обязанностей!

Небрежное?! Это у меня-то?! Да я уже час бегаю тут, изображая из себя уборщицу, а не официантку! А по столу просто только что прошла линяющая киса и обронила один несчастный волосок!

Я порывисто обернулась, судорожно сжимая в ладони тряпку, решительно заглянула в холодные серые глаза и…

– Извините, пожалуйста, – с трудом и сквозь зубы, проговорила я. – Я буду внимательнее.

Судя по лицу – Беня удивился. Честная аристократическая душонка очевидно желала скандала и готовилась к нему весь вечер, но увы, не случилось.

Ругать меня дальше тоже вроде как не за что – вот какое раскаяние на лице, Бенечка, смотри!

Чтоб тебя…

В глубине глаз Бенедикта читалась абсолютно такая же мысль, что вызвало у меня приступ жгучего, почти болезненно удовлетворения.